Об этом – в совместном проекте ИА «Росинформбюро» и радиостанции Столица ФМ – программе «Другими словами», рассказал Сергей Мироничев, генеральный конструктор ЗАО «Инновационные оружейные технологии».

Сергей Юрьевич, расскажите, пожалуйста, что такое «Инновационные оружейные технологии»?

Инновационные оружейные технологии – это именно инновационные оружейные технологии. Мы разрабатываем и производим только то, что является инновационным и до нас не делалось ни кем в мире.

А что до вас  не делал мир?

Флагман нашей инновационности - это тепловизионные прицелы, в которых заложена совершенно иная идеология. Тепловизионные прицелы делают только 15-18 компаний, а по миру таких около 300.

То есть конкуренция приличная?

В нашем классе мы пока одни. Думаю, ближайшие года 2-3 так и будет. По поводу идеологии, я приведу пример из другой области, но простой и понятный. Берем телефонную связь. Все мы знаем обычный телефон фирмы «Нокиа», там 9 кнопок и даже нет ячеек памяти для того, чтобы запомнить телефоны друзей, начальников и так далее, и есть всеми известный айфон. Отличие наших прицелов от прицелов наших конкурентов находится именно в этой плоскости. И те и другие могут стрелять, вопрос - с каким удобством, сервисом, навыками и знаниями. Идею выдумал не я абсолютно, тут я, каюсь, банально передрали идеологию Стива Джобса. То есть до него телефоны делали многие, наладонные компьютеры делали еще больше человек.

Получается сложный прибор для легкого использования?

Да, чтоб не читать инструкций, чтоб не думать о внешней баллистике. Вот что такое дальний выстрел? Стрелять в упор – это отдельная история, мы этим не занимаемся. Мы делаем претенциозные вещи дальних выстрелов в сложных условиях, а точнее говоря, в таких, как: ночь, день, туман, дождь, ветер. Внешняя баллистика - это очень сложная вещь. В процессе выстрела нужно учитывать до 50-60 параметров: патроны, винтовки, метеоусловия, ветры. Вплоть до того, на какой стороне земного шара вы находитесь, в какую сторону относительно меридианов стреляете, пролетает ли пуля над водой и так далее. Человек на стрельбище совершенно спокойно может достать компьютер. Есть куча специального баллистического софта. Он может неспешно все это посчитать, накрутить, сделать этот выстрел, все замечательно. Что касается реальных условий стрельбы, охоты,  может быть, каких- то других неприятные мероприятий, то человек находится в состоянии стресса, адреналина. Он мгновенно забывает все, чему его научили, и в результате эффективность быстро падает. В основе всех наших теоретических неприятностей находится человеческий фактор, а именно: забыл, потерял, сломал и т. д.  Здесь прицел все делает за человека. То есть человеку нужно всего лишь увидеть цель и захотеть в нее выстрелить. Он наводит прицел на цель, мерит дальность,  и прицел сам учитывает температуру, давление, влажность, угол места цели, а именно, поднята ли винтовка или опущена, завалена, или не завалена.

И все это он делает в доли секунды?

Я бы даже сказал в тысячные доли секунды. На самом деле счет ведется в реальном масштабе времени. Он занимает там буквально пару миллисекунд. То есть это 2-3 тысячные секунды. При этом он все еще документирует, записывает видео. Всегда можно посмотреть, что ты сделал не так. Когда вы померили дальность до объекта, он тут же считает его географические координаты. И когда туда нужно прийти, а прямой путь в горах часто бывает невозможен, прицел выведет навигатор туда другим любым маршрутом, которым вы захотите. Если пуля пролетает над водой, карта прицела находится подгруженной, он смотрит, на каком участке и на какой высоте пуля будет проходить, вносит коррективы в баллистический расчет чтобы учесть еще изменения влажности на маршруте. Такая же история примерно и с ветром. Это позволяет добиваться радикально иных результатов в практическом использовании, в эксплуатации.

Получается, что с вашими прицелами любой человек, который даже не умеет стрелять и никогда этого не делал, может легко попасть в цель?

Я бы не говорил прямо уж так безаппеляционно, но тем не менее, был случай: ранее никогда не стрелявший человек первый раз в жизни был допущен к винтовке и попал на 300 метров без всяких проблем.

300 метров – это дальняя дистанция?

Да, 300 метров – это уже дальняя дистанция, потому что здесь и пули «снижаются», и ветер начинает действовать. Тем более, у винтовки стрелявшего  был  патрон, имеющий не пологую баллистическую траекторию. Пули тихоходные, тяжелые, резкость быстро снижается и для того чтоб с нее на 300 метров стрелять требуются уже знания баллистики.

Сергей Юрьевич, какая максимальная дальность ваших прицелов?

1200 – это для нас достаточно искусственное ограничение. Объясню, чем оно разумно. Конечно, бывают истории человечества, когда стреляли и дальше. Это предел осознанного выстрела. Для спорта, можно и 57-ым метким выстрелом, как я называю, достать цель на 1800, никто не спорит. В реальной жизни, в той же охоте, если ты промахнулся, пуля щелкнула рядом, этот козерог «сделал ноги». А лицензии на различные виды козерогов сейчас стоят  раз в 10 дороже наших прицелов. До 150 000 евро дело доходит. Представляете, как обидно человеку? А деньги, между прочим, за лицензию не возвращаются. Да. А деньги не вернут. Сфера приложения поэтому у них есть.

Ваши прицелы работают с помощью операционной системы «Linux», да? Она не наша.

Я бы сказал, что она не наша, а всего мира.  

Но изначально она была создана в США? Есть потребность в нашей операционной системе?

Сейчас объясню. Каждое государство в чем-то сильно, в чем-то не сильно. Исторически так получилось, что энергетика – это лженаука. Как-то оно так было, и так оно и есть. Наши программисты, кстати, очень хорошие программисты, делают замечательный пользовательский софт, технологический софт. Конечно, они напишут и операционную систему. Более того, государств этим занималось на моей памяти около 6 раз. Причем с хорошим финансированием, но что-то как-то не задалось.

Не переходим мы на отечественную систему?

Не знаю почему, это не моя сфера деятельности. И ждать 20 лет, когда будет не кривая версия, у меня возможности нет. В мире есть  открытая платформа, которой можно пользоваться. Она развивается, сопровождается. Ее на вооружение взяли крупнейшие концерны мира, потому что она очень даже не плохая.

Когда вы делаете прицел, вы основываетесь на импортных комплектующих?

Отличный вопрос. Давно хотел как-то похвастаться, а тут такая возможность представилась перед широкой аудиторией. Мы, наконец, вошли в очень узкую когорту. Во всем мире всего 6 компаний, которые имеют стопроцентную локализацию по выпускаемыми ими прицельными системами. Вот, Super Jet насколько я знаю, имеет то ли 15-, то ли 20-процентную локализацию. А вот у нас 100.

То есть все делается в России?

В российской версии имеется в виду, у меня есть еще и другие версии локализаций. Тем не менее, начиная с германиевой оптики, из металла германия, заканчивая стекляшками, все целиком. Даже сам тепловизионный модуль.

Как вы пошли на то, чтобы все делалось в России?

Да я бы и не делал все в России, покупал бы замечательные комплектующие за рубежом. Просто все сейчас закрыли

Тем не менее, волей или не волей мы поддерживаем отечественного производителя.

Отечественного производителя поддерживают те, кто нам санкции объявляет. То есть они его ставят в положение пьющего оленя, но воды не наливают, в корытце не льют. Хочешь – не хочешь, а начинаешь изворачиваться. Многие погибли. Многие очень ушли с рынка. Сейчас разработческих контор осталось мало, а у нас 6-7 НИОКРов в год и мы сейчас и новых добавим. Это означает, что мы делаем правильное дело, мы в себя верим, у нас все получается, несмотря ни на какие санкции. Если хочешь работать – всегда найдешь возможность. 

Беседовали Илья Доронов и Игорь Брачугов.