В Перми опытный врач, главный реаниматолог Федерального центра сердечно-сосудистой хирургии Андрей Вотяков забил насмерть собственного пациента. Сперва врач вытащил человека с того света, помог сделать ему шунтирование, а затем своими руками отправил обратно. На тот свет. Не будучи при этом ни садистом, ни палачом.

И даже более того. По факту скандального инцидента с летальным исходом для одного из его участников возбуждено уголовное дело. Врачу предъявляют часть 4 статьи 111 – «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровья, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть человека».

Но если дойдет, например, до суда присяжных, то дело может закончиться, как в рассказе Антона Чехова «Драма», хорошо известного по экранизации с участием Фаины Раневской – «присяжные его оправдали». И очень многие люди сочтут правильным этот парадоксально гуманный вердикт.

Как же можно оправдать врача-убийцу? Для того, чтобы судить об этом, надо знать предысторию трагедии. А о ней рассказал сам Вотяков в своем блоге:

«Это был обычный день. Как только больной поступил в операционную, то сразу опознал в нем бывшего сотрудника милиции, который ранее проходил по делу об изнасиловании моей несовершеннолетней дочери в качестве соучастника преступления. Судья дал ему условный срок, а из органов он уволился за две недели до преступления. Этот негодяй спешно уехал из Перми вместе с семьей, опасаясь заслуженной мести.

Руководствуясь принципом «Не навреди» и клятвой врача, я выполнил свой долг и спас жизнь больному. Тогда я и не думал об убийстве — прошло слишком много времени, да и я был в служебном положении».

Такова первая часть откровений врача-убийцы. Мы тут, безусловно, вынуждены верить на слово доктору Вотякову. Впрочем, до сих пор не последовало никаких опровержений вышеизложенных фактов. 61-летний пациент был действительно бывшим милиционером и проживал в соседней Кировской области.

Ну а вторая часть рассказа врача в доказательствах не нуждается. Все события происходили при свидетелях. Итак:

«Но тут действие наркоза стало ослабевать, и насильник пришел в себя. Он тоже узнал меня.

И тут он начинает оскорблять мерзкими словами мою дочку, рассказывая, как он ее насиловал. И тут меня, можно сказать, переклинило. И я решился восстановить справедливость, тем более что свою работу я уже фактически выполнил. На глазах у коллег я свершил правосудие».

В дальнейшем Вотяков подтвердил все изложенные подробности в интервью Life News. Может показаться странной внезапная откровенность пациента. Допустим, он действительно узнал отца девочки, над которой в самом деле некогда надругался. Но с какой стати он повел себя столь вызывающим образом? Лежал бы тихо, молчал бы – ничего бы не случилось.

Но мы забываем, что больной только-только начал отходить от наркоза. Его состояние было очень похоже на тяжелую степень опьянения, при которой частенько развязывается язык, и очень многие говорят что-нибудь такое, о чем потом долго и мучительно жалеют.

Строго говоря, пациент мог и не понимать, не осознавать, что перед ним врач, что он находится в больнице… Это – с одной стороны. Ну а если взглянуть на ситуацию с другой стороны, с точки зрения доктора, то его поведение тоже можно рационально объяснить.

Да Вотяков и сам дал вполне толковые пояснения: «Это был тяжелый день после суточного, даже, точнее 36-часового дежурства…  Ведь мы с этим сложным пациентом очень долго возились, чтобы поставить его на ноги, и никакой благодарности! Ну, и еще хроническая усталость дала о себе знать, и я сорвался».

«Сорвался» – это мягко сказано. Врач нанес удары по голове и в область сердца беспомощному, беззащитному пациенту, лежащему на кровати. Да пересказывать бесполезно. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Здесь видео. 

После этого жуткого инцидента врачи пытались продолжить лечение пациента, но медицина оказалась бессильна. Больной умер. Судьбу врача должен решить суд.

Если доктор Вотяков рассказал правду о своих взаимоотношениях с убитым им пациентом, то, наверное, при определенных условиях он может рассчитывать на снисхождение. Но в медицинском сообществе, скорее всего, ему не место. Клятва врача, восходящая к знаменитой клятве Гиппократа, не предусматривает никаких двусмысленных толкований и уж точно не дает права на самосуд.

 

Николай Троицкий