Главная интрига в том, что на съезд пригласили всех губернаторов. Однако их попытки проникнуть в партию в качестве индивидуальных членов активно пресекаются. Делается это для того, чтобы руководители регионов «не подмяли под себя местные отделения ОНФ», которые по идее должны транслировать сигналы от имени народа и Президента местному начальству.

Практически, правящий класс приобретает двойственную политическую структуру.

Мало кто думал, что ОНФ останется после выборов в Госдуму 2011 года. Тогда полагали: это пиаровский ход для привлечения широкого круга избирателей, которым единороссы уже не нравились, но которых продолжал вдохновлять лично Владимир Путин. Считалось, что 87 «общенародных фронтовиков» растворятся в 238 членах фракции «Единой России». Но этого не произошло – и вот уже меньше чем через месяц состоится Учредительный съезд движения. И самое главное во всей этой истории, что исчезнуть «фронтовикам» не дал Владимир Путин.

Грозит ли эта ситуация «Единой России» потерей политического влияния? Или может быть партии вообще суждено сойти с политической арены? «Это мы сможем увидеть только через полтора-два года» – считает директор Института стратегического планирования и прогнозирования Александр Гусев. Тогда, когда полностью будет ясность и с выборным законодательством и с партийным строительством других партий. «Пока же Путин не расстанется с ЕР, ибо тогда Президент потеряет региональную элиту, – считает политолог, – но губернаторы от ситуации с ОНФ сейчас находятся в состоянии смятения».

С тем, что «Единая Россия» в каком-то виде будет еще существовать и в качестве электорального механизма и в качестве интегратора политического класса, соглашается Михаил Ремизов, президент Института национальной стратегии. «Но, безусловно, ее роль в этом плане снижается. Даже региональные начальники пытаются сейчас идти на выборы самовыдвиженцами и оставляют за скобками свою единороссовскую принадлежность. Но, как базовая электоральная сила она пока остается в силе».

«Не «Единая Россия» была поддержкой Путина, а наоборот он помогал партии, – говорит политолог Дмитрий Орешкин, – ЕР всегда была профсоюзной организацией бюрократии и элиты, через которую Путин осуществлял свои проекты. Но сейчас партия превращается в жернов на шее Президента. И опереться на ЕР Путин не может, потому что она сама на него опирается. А опереться на что-то нужно». «Кремль уже имел повод разочароваться, когда ЕР из общенародной в глазах людей превратилась быстро в партию начальства, продолжает Михаил Ремизов, – партия планировала оппонировать региональной и федеральной бюрократии и вообще делать жесткие вещи. А чем закончилось?».

По мнению Дмитрия Орешкина, у Президента просто нет другого варианта, как создавать параллельное провластное движение «в надежде, что Путин + ОНФ создадут сюжет борьбы с коррупцией в рядах бюрократии. Фронт будет гонять плохих бояр от имени народа и от имени Путина. Плохим боярам соответственно делать нечего в ОНФ. Это не значит, что их не будет там в реальности». Действительно, как подтверждает Александр Гусев «без губернаторов ничего не сделаешь. Вокруг них ядро элиты и политической, экономической жизни региона».

Почти все эксперты, с которыми мы разговаривали, сходятся в мысли, что попытка сделать из «Единой России» стержневую государственническую партию, каковой являлась КПСС, не увенчалась успехом. «В нашей ситуации получилось так, что бюрократы, чтобы сохранить лояльность надевали майки ЕР и продолжали управлять страной» – продолжает Дмитрий Орешкин. А Михаил Ремизов говорит, что если с функцией интеграции политического класса ЕР справляется, то «с обратной связью, обеспечением вертикальной мобильности, влиянием масс на руководство» ничего не получилось. КПСС справлялась одна, а теперь понадобились две организации.

«Идея ОНФ в том, чтобы организация не была собранием начальников» – подтверждает эти мысли Сергей Марков, проректор РЭУ им. Плеханова, член Общественной палаты, директор Института политических исследований. «ЕР связана с бизнесом и бюрократией, это элита. А ОНФ –высокопрофессиональная общественность: инженеры, врачи, ученые, преподаватели. Это другой тип людей. И эти два типа в избирательной кампании будут объединены. Но если в каких-то случаях общественное мнение чрезмерно критично будет относиться к бюрократии и бизнесу, тогда есть возможность повернуться в сторону профессионалов. Сохранить таким образом вариативность политического процесса, обеспечить его гибкость».

Однако с новой политической конфигурацией связано немало рисков. Первый из них – появляющаяся электоральная неустойчивость «Единой России». Михаил Ремизов говорит: «Конечно, ОНФ может репутационные риски теперь перекладывать на ЕР, оставляя себе приятную часть работы в деле реализации запросов населения. Но ведь ЕР все равно остается главным электоральным механизмом, а тут от нее сама власть дистанцируется. При этом других мотивов, кроме прагматических, карьерных, поддерживать ЕР не было и нет. Эта ситуация крайне двусмысленная, к тому же связана с проблемой лидерства в ЕР». Как в этих условиях проголосуют за ЕР при наличии ОНФ? Даже если они пойдут на выборы вместе. А ведь партии нужна минимум половина или, по крайней мере, гарантированный контрольный пакет мест в Госдуме.

Второй риск – Путин сам дистанцируется от вертикали, которую создал, считает Дмитрий Орешкин. Он «выстраивает новый интерфейс взаимодействия с населением». Но сработает ли он? Или сформулируем иначе: дадут ли Президенту его изменить? В любом случае, считают политологи, ОНФ и его лидеру придется действовать очень решительно и активно. Иначе политическая инициатива может оказаться совсем у других людей, имена которых сейчас мы можем не знать.

И, наконец, третий риск связан с реальностью налаживания связей ОНФ с различными социальными силами общества, предоставления им политической или организационной площадки. Вообще-то, именно ради такого эффекта все и задумывалось. Но если этого не произойдет, то для страны это может обернуться непредсказуемыми последствиями.

 

Григорий Шугаев