МИД Турции заявил решительный протест России в связи с нарушением воздушного пространства российским боевым самолетом – на что Москва говорит о случайном характере инцидента. Конечно, в Анкаре понимают, что после начала операции в Сирии российской авиации очень сложно не пересекать границу хотя бы на несколько секунд – расстояния в Сирии  небольшие, однако всем понятно и очевидно, что на самом деле проблема вовсе не в этом.

 

Про и контра

 

Недовольство Турции вызвано самим фактом российской операции, которая ставит крест на надеждах Анкары на падение Башара Асада. До этого, надо отметить, диаметрально противоположное отношение к Асаду не мешало Москве и Анкаре методично укреплять отношения по самым разным направлениям – и тем более это актуально сейчас, когда вырастает роль России в качестве ближневосточного игрока. Однако в Брюсселе Эрдоган делает резкие заявления о том, что «нападение на Турцию означает нападение на НАТО», и предупреждает Россию о возможном ухудшении отношений:

Обострение отношений связано с нарушением турецкого воздушного пространства российскими военными самолетами, наносящими удары в Сирии. Причем вторжение в турецкое воздушное пространство происходило уже дважды — 3 и 4 октября.

К слову, в Брюсселе Эрдоган встречался с руководством ЕС и НАТО - от Европыон хочет получить как сотрудничество по проблеме беженцев из Сирии (которых в Турции два миллиона), так и поддержку своих планов создания буферной зоны на севере Сирии, где этих беженцев можно было бы размещать. С идеей «зоны безопасности» Эрдоган выступает уже давно – но ни европейцы, ни американцы не торопились поддерживать ее, потому что им пришлось гарантировать ее безопасность, что невозможно сделать без военного вмешательства туда, где воюют между собой курды, халифат и обычные исламисты, чего никто на Западе не хотел.

А после начала Россией военной операции идею буферной зоны и вовсе нужно будет согласовывать с Дамаском и Москвой – иначе говоря, делать то, чего Эрдоган категорически не хочет. 

Отношение Турции к Сирии определяется несколькими факторами – в первую очередь, конечно, курдским. В случае распада Сирии на ее севере образуется курдское государство, которое будет граничить с полунезависимым иракским Курдистаном – а значит, турецкие курды, точнее, их сепаратистски настроенная часть, получат огромный стимул для подрывной работы против Анкары. Казалось бы, Эрдоган должен был выступать за сохранение единой Сирии – и первое время так и было, более того, он даже не особо критиковал Асада после начала «арабской весны».

С США же у Эрдогана более чем напряженные – в том числе и из-за вмешательства англосаксов во внутренние дела Турции на стороне его противников. Мало того, что Штаты развалили соседний Ирак (обострив курдскую проблему), поддерживали конфликт в Сирии – все попытки Анкары вести совместную игру с Вашингтоном пока что приводили лишь к потерям для Турции. Например, из-за совместных игр с американцами в Египте (где они вместе поддерживали пришедших к власти «Братьев-мусульман») Анкара после прихода к власти фельдмаршала Сиси испортила отношения с Каиром. Турция оказалась с миллионами беженцев на своей территории, с полыхающей рядом войной и с доведенным до взрывоопасного состояния курдским вопросом – при плохих отношениях с США, мутных с Европой и подорванных с крупнейшей арабской страной.

 

Вопросы о главном

 

Самым важным вопросом в данном конфликте интересов, судя по всему, является следующий - действительно ли Эрдоган готов из-за Асада поставить под вопрос дружеские отношения с Москвой? 

Пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков ранее уже отметил, что недоразумение с самолетами не ухудшит отношения Москвы и Анкары: «Двусторонние отношения с Турцией очень комплексны и имеют достаточно прочную основу с точки зрения взаимовыгодных отношений». А турецкий премьер Ахмет Давутоглу после первой ноты протеста заявил, что инцидент не вызовет напряженности в отношениях между странами. Без малейшей доли сомнения можно утверждать, что Россия действительно хочет развивать близкие отношения с Турцией – в том числе и по сирийскому вопросу.

Однако через три недели Турции предстоят парламентские выборы, на которых Эрдогану нужна победа – и он просто обязан демонстрировать твердость в отстаивании национальных интересов. А Сирия и связанная с ней курдская проблема имеют огромное влияние на отношение турецких избирателей к своей власти – поэтому признать сегодня, что его ставка на исламистов (не халифатовских) и свержение Асада оказалась битой, Эрдоган не может. Впрочем, это не значит, что Россия и Турция не смогут найти общий язык по Сирии, и уже тем более не ставит под удар весь комплекс наших отношений. Турция нуждается в России больше, чем Россия в Турции – и, главное, интересы обеих стран в подавляющем большинстве случаев совпадают. 

До конца года у Эрдогана будет две возможности подробно обсудить сложившуюся ситуацию и ее будущее развитие с президентом Путиным – через месяц в Анталье (на саммите «двадцатки»), а потом в Казани на двухсторонних переговорах. И хочется верить, что к этому времени две страны сумеют утрясти все разногласия, дабы переговоры окончательно вернули из отношения на прежний, бесконфликтный уровень.

 Ника Бажанова